ВОСПОМИНАНИЯ УЧАСТНИКОВ РАЗРАБОТКИ И ИСПЫТАНИЯ СУПЕРБОМБЫ

академик РАН А.Д. Сахаров

В день испытания «мощного» я сидел в кабинете возле телефона, ожидая известий с полигона. Рано утром позвонил Павлов и сообщил, что самолет-носитель уже летит над Баренцевым морем в сторону полигона. Никто не был в состоянии работать. Теоретики слонялись по коридору, входили в мой кабинет и выходили. В 12 часов позвонил Павлов. Торжествующим голосом он прокричал: «Связи с полигоном и с самолетом нет более часа! Поздравляю с победой!» Смысл фразы о связи заключался в том, что мощный взрыв создает радиопомехи, выбрасывая вверх огромное количество ионизированных частиц. Длительность нарушения связи качественно характеризует мощность взрыва. Еще через полчаса Павлов сообщил, что высота подъема облака - 60 километров ...

Чтобы покончить с темой «большого» изделия, расскажу тут некую оставшуюся «на разговорном уровне» историю - хотя она произошла несколько поздней. Но она важна для характеристики той психологической установки, которая заставляла меня проявлять инициативу даже в тех вопросах, которыми я формально не был обязан заниматься, и вообще работать не за страх, а за совесть. Эта установка продолжала действовать даже тогда, когда по ряду вопросов я все больше отходил от официозной линии. Конечно, в основе ее лежало ощущение исключительной, решающей важности нашей работы для сохранения мирового равновесия в рамках концепции взаимного устрашения (потом стали говорить о концепции взаимного гарантированного уничтожения).

Подготовка к испытаниям шла полным ходом и Юлий Борисович Харитон сделал об этом краткое сообщение (в середине августа, в Кремле ). Но Хрущев уже знал основные линии намечавшихся испытаний, в частности, о предложенном нами к испытаниям рекордно мощном изделии.

д.ф.-м.н. В. Б. Адамский История создания сверхмощной водородной бомбы восходит к середине 50-х годов. Именно тогда А.П. Завенягин, одно время бывший министром среднего машиностроения, предложил создать очень мощное изделие, и нашим коллегам на Урале было поручено его сделать. На свет появился даже корпус будущей бомбы

академик РАН Харитон Ю.Б. Как руководитель страны, Хрущев большое внимание уделял работам по созданию ядерного оружия. И, насколько я помню, регулярно, ежегодно собирал группу основных работников обоих институтов, занимавшихся разработкой ядерного оружия.

Руководителем грандиозного испытания был назначен Николай Иванович Павлов.

Академик РАН Ю.А. Трутнев Незабываемы дни, когда мы, группа разработчиков изделия, приехали в Оленью к месту окончательной подготовки бомбы к испытанию. Заключительные операции завершились ее подвеской в бомболюк самолета. Вместе с Евгением Аркадьевичем Негиным мы подъехали к тому участку взлетной полосы, где тяжелый, огромный бомбардировщик должен был оторваться от земли Нам потребовалось мобилизовать все электронно-вычислительные возможности, которыми мы никогда не были избалованы. И мобилизовать, как говорится, свои умственные ресурсы Со дня взрыва советской сверхмощной 50-мегатонной бомбы прошло 40 лет. Но если бы вдруг сейчас потребовалось создать современный вариант столь же мощного заряда, его габариты - при всех возможных ныне усовершенствованиях! - не очень сильно отличались бы от габаритов своего далекого предшественника. Испытания ядерного оружия Хронология создания первых образцов термоядерных зарядов в СССР

к.ф.-м.н. Ю.Н. Смирнов Испытание 50-мегатонной советской водородной бомбы потрясло воображение современников. Став самым мощным за всю историю человечества рукотворным взрывом, этот эксперимент взбудоражил политических лидеров мира. Мы с Виктором Борисовичем вышли из купе в коридор. Поезд мчался. Сквозь стук колес по всему вагону раздавался переходящий на высокие ноты голос Хрущева Мы не только проводили многочисленные расчеты на ЭВМ и делали прикидочные оценки при изменении параметров, стараясь разобраться в физической картине явлений при «срабатывании» бомбы и стремясь убедиться в эффективности вырисовывающейся конструкции. Глубокой ночью, в первые часы наступившего нового дня — 30 октября, вместе с Бабаевым я отправился вновь в технический корпус. Затем мы пошли к самолету, который должен был доставить супербомбу к цели. Лето 1961 г. преподнесло сюрприз. 10 июля Никита Хрущев провел в Кремле встречу-совещание с разработчиками и создателями советского ядерного оружия. Сначала мне казалось, что 100-мегатонное изделие вряд ли будет испытываться, и до поры до времени работа над ним большого накала не приобретала. Ядерные взрывы Действие радиации на человека и окружающую среду Чудовищная цифра мощности подавляла и не воспринималась как нечто реальное и допустимое Работа над 50-мегатонной бомбой была захватывающей. Готовящееся испытание оказалось в центре внимания руководителей страны. Поэтому на меня, тогда совсем молодого, 24-летнего человека, незабываемое впечатление произвела вся цепочка событий: от первого упоминания о задании разработать такую бомбу, от первых прикидочных числовых оценок, умещавшихся на нескольких страничках, - до ее материализованного воплощения на заводе и подвески в бомболюк самолета В один из октябрьских дней 1993 г. я случайно услышал по радиостанции «Свобода» выступление Н.Н. Сунцова - бывшего начальника отдела поверхностных явлений подводных ядерных взрывов ленинградского морского филиала ЦНИИ-12 Министерства обороны

д.ф.-м.н. В. Б. Адамский Уже начало работы над изделием быстро показало, что объективно оно будет самым важным в планируемой на осень серии наших испытаний. Дело было очень ответственным и из-за большого объема расчетов трудоемким. Поэтому его нельзя было поручать только одному исполнителю

Атомные батареи для маяков, бакенов и створных знаков Атомные батареи нашли широкое применение в качестве автономных источников питания маяков, бакенов, створных знаков, автоматических метеостанций, устанавливаемых в труднодоступных регионах.

к.т.н. Голлер Е.Э. 30 апреля 1946 года постановлением правительства Институту химической физики (ИХФ) АН СССР, директором которого был академик Николай Николаевич Семенов (в будущем лауреат Нобелевской премии), было поручено возглавить большой комплекс теоретических и экспериментальных работ в связи с созданием в нашей стране атомной бомбы. В качестве регистраторов интервалов времени в 1950-1951 годах были разработаны два прибора: ИВ-1 и ИВ-2. Примерно в 1952-54 годах Б.А. Точилин экспериментально определил время задержки сигнала в датчике. На полигоне Новая Земля я вначале также работал с осциллографом ОК-19. Жили мы на “Эмбе” - трофейном немецком судне, превращённом в плавучую гостиницу. При проведении измерений на полигоне Новая Земля я некоторое время жил и работал в бухте Чёрная. В память об этом у меня осталось два воспоминания.

член-корреспондент РАН В.В. Адушкин, к.т.н. В.В. Гарнов, инж. В.И. Цыкановский.

Начиная с 1961 года, когда были запрещены испытания ядерного оружия в атмосфере, под водой и в космосе, наступил период перехода к проведению подземных ядерных взрывов. В связи с этим возникла необходимость в получении информации о характере развития подземного взрыва и сопровождающих его эффектах по регистрации внешних явлений. Для регистрации движения в эпицентральной области на начальных стадиях взрыва в Спецсекторе ИФЗ было разработано несколько фоторегистрирующих систем и методик. на первых взрывах в штольнях В-1 и А-1 в горном массиве Дегелен применялись длиннофокусные фоторегистрирующие системы ФР-1. Имея высокое угловое разрешение, оптические приборы позволяли контролировать возможные угловые развороты в горизонтальной плоскости отдельных участков поверхностиПри подземных взрывах на Новой Земле использовался опыт Семипалатинского полигона. Из-за сложных метеоусловий и плохой видимости обычно прямая оптическая регистрация была затруднена.

После испытания «большого» изделия меня беспокоило, что для него не существует хорошего носителя (бомбардировщики не в счет, их легко сбить) - то есть в военном смысле мы работали впустую. Я решил, что таким носителем может явиться большая торпеда, запускаемая с подводной лодки. Я фантазировал, что можно разработать для такой торпеды прямоточный водо-паровой атомный реактивный двигатель. Целью атаки с расстояния несколько сот километров должны стать порты противника. Война на море проиграна, если уничтожены порты - в этом нас заверяют моряки. Корпус такой торпеды может быть сделан очень прочным, ей не будут страшны мины и сети заграждения. Конечно, разрушение портов - как надводным взрывом «выскочившей» из воды торпеды со 100-мегатонным зарядом, так и подводным взрывом - неизбежно сопряжено с очень большими человеческими жертвами.

Одним из первых, с кем я обсуждал этот проект, был контр-адмирал Ф. Фомин, в прошлом - боевой командир, кажется, Герой Советского Союза (в действительности –П.Ф. Фомин). Он был шокирован «людоедским» характером проекта, заметил в разговоре со мной, что военные моряки привыкли бороться с вооруженным противником в открытом бою и что для него отвратительна сама мысль о таком массовом убийстве. Я устыдился и больше никогда ни с кем не обсуждал своего проекта. Я пишу сейчас обо всем этом без опасений, что кто-нибудь ухватится за эти идеи — они слишком фантастичны, явно требуют непомерных расходов и использования большого научно-технического потенциала для своей реализации и не соответствуют современным гибким военным доктринам, в общем, мало интересны. В особенности важно, что при современном уровне техники такую торпеду легко обнаружить и уничтожить в пути (например, атомной миной). Разработка такой торпеды неизбежно была бы связана с радиоактивным заражением океана, поэтому и по другим причинам не может быть проведена тайно».